Любовная лирика

 

 

…мне в моем метро

никогда не тесно.

Булат Окуджава

***

Ночное нежное метро –

свободный равноправный транспорт:

забыты все дневные распри,

нет снобов, выжиг и притвор.

Вниманье откровенных глаз

и пониманье без полслова,

как сокровенная основа,

обыкновенны в этот час.

И я уверен: знают всё

про эту женщину напротив –

всё говорят глаза и ротик:

я этой правдой потрясен.

Она мне предлагает жизнь –

и я готов поверить в счастье,

но лишь душевное участье

я шлю ей вместо нежной лжи.

Ведь завтра будет все не так:

лишь «только солнце замаячит»,

любовь в одежды мы запрячем

и вновь займем свои места.

***

Влади… Марина… Владимир…

Ваша любовь – знак судьбы.

Ты нас покинул, родимый,

и не услышишь мольбы.

Эх, все слова вперемешку…

в бога, и в душу, и в мать…

пала монетка на решку…

Песне нельзя умирать.

Мелодраматическое.

Воспоминаниями я болен,

хочу, но и уже не волен

прогнать из головы их прочь –

как старый фильм,

смотрю всю ночь.

Ты, как любимая актриса,

стройна, красива и умна,

идем аллеей кипарисов,

нам светит нежная луна.

Чуть слышно музыка летает,

ударник у нее – прибой,

и сердце остро замирает,

соединяясь вдруг с тобой.

Былое видится красиво

и мнится хэппи энд счастливый,

но помню и другое я –

не может спать душа моя.

***

Мы с тобой уже забыли,

как друг друга полюбили,

как по юности мы плыли

из весны в весну.

Лишь порой в воспоминаньях

вижу первые свиданья,

и исчезнувшим желаньем

вдруг глаза блеснут.

Как свежа и благородна,

как нетленна и бесплотна,

как серьезно беззаботна

первая любовь.

Безвозвратно время мчится,

лишь мелькают дни и лица,

никогда не возвратится

все, что было, вновь.

 

 

***

Не уходи, любимая, так рано,

еще так много нежности в руках…

Дай мне воды холодной из-под крана,

чтобы слова не вяли на губах.

Остановись будильник, ты не птица,

Иль трель свою бездушную заткни! –

А что тебе, малиновка, не спится? –

Как летом наши ночи коротки!

Для нас пел соловей свои признанья,

сирень кипит и разливает свет…

В ночь белую для нас с тобой сияет

над головой моей земли рассвет.

Постой еще одно мгновенье – вечность

перед окном вся в солнечных лучах,

чтоб нежность и любовь, как бесконечность,

запечатлелись в теле и очах.

 

 

Начало грозы.

Стрижи стригут верхушки спелых трав

серпом своих стремительнейших крыльев,

дракон небес, всю синеву сожрав,

разгневался на зной, и ливнем хлынет.

И радует меня, как честный бой,

июньская гроза в раскатах грома,

люблю тебя всем телом и судьбой,

в груди пылает жаркая истома.

Я с буйной радостью бегу к тебе,

сольюсь с тобой в потоках дикой страсти,

пойму, как много сил в борьбе,

и в ней найду свое лихое счастье.

 

 

***

Моя любовь,

Ты, как весна,

Пришла без слов,

Чудесней сна…

Любовь.

 

Моя любовь,

Кто из богов

Вернул, —

Вернул тебя, весна,

Моя любовь.

 

Пойте же песню во имя любви,

В сердце, весна, бесконечно живи,

Каждый влюбленный по песне одной –

О, сколько б песен мы знали б с тобой,

Друг мой.

 

Мой любовь

Цветет во мне

Букет цветов

В моей весне…

Любовь.

 

Моя любовь

Букет цветов

Дарю

Дарю тебе любовь

Моя любовь.

 

Твой поцелуй, словно нежный цветок,

Губы твои, как зари лепесток…

Ласка ресниц, бесконечность очей…

Мы утонули в блаженстве лучей…

Любовь.

 

 

Ожидание.

Я ждал Вас здесь,

как ждут весну,

и в сероголубом тумане

я у тропы одну сосну

все время нежно путал с Вами.

Я знал,

что ждете Вы меня

на полпути –

сюрприз готовя,

забыв, что я сказал звоня,

и о моем последнем слове.

А я, увы, наоборот

приехал раньше – торопился –

и словно знал все наперед:

Вас не застав, не удивился.

И я, как Вы,

играть с судьбой

решал,

но не хотел решаться,

и чтоб нам встретиться

с собой,

решил здесь именно дождаться.

Мне очень важно было знать

для нашей жизни и романа:

как долго будете Вы ждать

меня среди дождятумана.

 

***

О, как бы я ее любил,

мою девчонку-ученицу –

нас рок до встречи разлучил,

как мог так рано я родиться?

С тобой разлуку в десять лет

я в одиночестве не прожил,

но с каждым днем твой силуэт

был мне роднее и дороже.

Всегда я чувствовал в себе

твое присутствие и нежность –

семнадцать лет в моей судьбе

волнуется любви безбрежность.

Ах, как ты дивно хороша:

антично, нереально, зримо –

я знаю: есть во мне душа,

когда идешь ты щедро мимо.

Улыбкой, взглядом не зови,

и женственным движеньем тела,

ты с платонической любви

начни божественное дело:

(и быть любимой и любить,

любимой быть и не любить,

любить и нелюбимой быть,

всегда любить, а значит, жить.)

Я не пойду с тобой в огонь

желанный, страстный, страшный, странный,

взлетит над ним мой птица-конь,

взовьется песней долгожданной.

Любовь в неволе не сгублю,

а выпущу в стихи, как птицу.

О, как я все-таки люблю

мою девчонку-ученицу.

 

 

Песня.

Как всегда иду судьбе навстречу

в голубой и сиреневый вечер

зажигают каштаны мне свечи

освещая мой путь бесконечный

в небесах он сливается с Млечным

мне старик улыбается встречный

ему мудрой улыбкой отвечу

знаем мы что наш век быстротечен

но пока наш конец не отмечен

и в созвездиях тьмы засекречен

жду с тобой непредвиденной встречи

и нарочно тебя не замечу

но ты руки положишь на плечи

и тревожит вопрос нас извечный

освещая наш путь бесконечный

наша нежность нас быстро излечит

мир опять так красив безупречен

наши чуткие ласки и речи

наше счастье на ночь обеспечат

впереди у нас юная вечность

бог весны озорной человечный

освящает союз наш сердечный

и готовясь спеть гимн подвенечный

на ветвях в черных гнездах в скворечнях

беспокоится певчее вече

в голубой и сиреневый вечер

снова молоды мы и беспечны

впереди у нас юная вечность.

 

 

***

Прости меня,

мой самый близкий друг,

за мою мудрость,

за непониманье,

и за твоей спиною

редкий круг

моих тревожных рук,

за расставанья.

За расстоянья

наших общих мук

и за твои молчанья

и скитанья –

за все прости меня,

мой милый друг,

иду к тебе я снова.

До свиданья.

 

 

Тебе.

О, Женщина с цветком и в белом платье,

идущая навстречу мне в дали,

ты даришь щедро ожиданье счастья,

как дочь Святого духа и Земли!

Всегда я вижу лик Прекрасной Дамы,

жены, Мадонны – как не назови…

Из страсти счастье и несчастья драмы –

из святости и похоти любви.

Я Женщину люблю, ведь я мужчина:

природа нам дала такой закон,

противиться ему невыносимо –

и рвется из души звериный стон.

 

 

***

Ты сказала мне все, ничего не тая…

Ты уже не моя, ты уже не моя.

Из рук книга упала, а я все стоял…

Ты уже не моя, ты уже не моя.

Убежать от тебя мне в какие края?

Ты уже не моя, ты уже не моя.

У Шекспира «Любовь, как над бурей маяк»…

Ты уже не моя, ты уже не моя.

 

 

Читая Данте и Петрарку.

Как трудно двадцать лет любить,

и красотою восхищаться,

и все несносное забыть,

и с каждой ночью вновь влюбляться;

трудней, чем увидав лишь раз,

потом в сонетах изливаться,

любовь и жизнь трудней всех фраз,

но и прекрасней лет на двадцать.

Мне больно, смертному, за них,

великих классиков Вселенной,

что чувства их вместились в стих,

не став простой любовью тленной.

 

 

Через два года.

Ты смотрела на меня, как лошадь,

словно я хозяин твой родной,

ветер гриву радостно полощет,

подошел я: «Только ты не ной».

Как всегда, сказал тебе: «Здорово».

Ты смотрела молча на меня,

обняла, как сына дорогого,

голову на грудь мою склоня.

Волосы погладил я привычно,

жадно к ним лицо свое прижал,

талию обнял и, как обычно,

пальцами легко себя достал.

И пронзила боль меня такая,

что знакома только лишь тебе,

и стоял я, сам себя ругая,

лишь за то, что жив в твоей судьбе.

— Почему ты сразу все простила?

— Ты ни в чем, ни в чем не виноват…

Потому что я тебя любила…

Помнишь нашу речку и наш сад?

— Помню все. И часто вспоминаю.

Ты забудь! – вдруг крикнул на бегу,

в закрывавшуюся дверь трамвая

прыгнул. Ты сказала: «Не могу».

Что за мысли лезут вдруг без спроса,

даже лошади не видел я давно –

словно я не жив, а перед носом

жизнь идет, как странное кино.

 

 

***

Мой сладкий сон, твои виденья

отдохновенья и тепла,

так отличаются от бденья,

как доброта от силы зла.

Все почему-то ночь порочат,

а я люблю ее покой:

все искренней летит мой почерк,

как будто искры под рукой,

все буквы остроугловаты,

слова все ярче в темноте,

горят с листа, словно с плаката

мои стихи о суете,

которая нас днем обнимет,

обманет, голову вскружит,

так, что свое забудешь имя,

и все, чем сердце дорожит.

А ночью – тишина: и мысли,

забыв, что дни всегда правы,

как звезды яркие, в мир вышли

и в небо ясной головы.

Созвездие Любви вольется

в тот Вечный Млечный Путь-Поток,

что поит всех, поет, поется.

И он – мой сон, и суть, и Бог.

 

 

***

Утром девушка улыбается,

как дневной цветок, распускается –

красота ее раскрывается –

расцвела весной – не завянется,

к солнцу ясному так и тянется –

и она сейчас – вся красавица.

И любви она не стесняется,

и народ вокруг улыбается.

Нежный парень ей очень нравится,

и она ему улыбается,

обнимается и ласкается…

А меня так никто не любил.

 

 

***

Отцвела черемуха.

Тополиный пух летает по всему городу.

Никогда не забуду:

я губами пушинки снимаю

с твоих ресниц.

 

 

***

Мы живем: каждый миг

обретая, теряем.

Сигаретка дымит,

время тает за чаем.

Мы сидим – говорим

в настоящем о прошлом,

я любуюсь твоим

новым платьем роскошным.

Было счастье у нас

«так возможно, так близко» —

от него есть сейчас

лишь одна переписка;

только тело хранит

страстность губ, нежность муки

притяженья: магнит

твое тело, а руки

нас связуют и рвут

на разлуки и вечность.

Все слова правду врут,

в письмах веря во встречу.

Вот мы вместе опять:

вновь любовь здесь витает,

но не хочешь терять

ты покой, обретая

мои ласки, меня, неустроенность быта…

Я бы все променял,

ведь любовь не забыта.

Я всегда ей живу,

но меня забывая,

ты со мной наяву,

а в окно за трамваем

все следишь и следишь,

и задумчивым взглядом

ты молчишь-говоришь,

что со мной ты нерядом.

Все, что было, прошло.

Все, что будет, — не с нами –

все во мне проросло

и стихами, и снами.

 

 

***

Сердце мое поет

грустные робкие песни

в грудной клетке.

Жаворонок мой,

взмой ввысь,

озари своей песней

и радостной трелью

небо и землю.

Но не забудь обо мне:

дверцу клетки

я закрывать не буду.

 

 

***

Ты сказала мне:

«Ты обо всем судишь

со своей колокольни».

Я – не судья,

я – звонарь,

и у меня есть своя колокольня,

высокая и звонкая,

как колокольня Николы Морского

Саввы Ивановича Чевакинского

в Ленинграде.

 

 

***

Как мне словами написать улыбку,

чтоб все увидели ее живой?

Ее рождение и жизнь так зыбки,

как ветерок над молодой листвой.

Улыбки не понять, любви не зная,

и не чувствовать, не помня слез,

загадочна улыбка неземная

в волнах и снах развеянных волос.

Боюсь я изощренными словами

улыбку уст зовущих осквернить,

лишь тот, кого они поцеловали,

о нежности способен говорить.

Как Леонардо, дополнять годами

любовь к лицу, глазам и коже щек,

шептать всем тайну чуткими губами,

что первый поцелуй ее изрек.

Весь мир и жизнь почувствовать, как Бога,

как единенье наших вечных душ…

Любимая, тебя зову в подмогу:

люби меня – улыбку не разрушь.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: