Monthly Archives: Июнь 2015

Меня будят гудки кораблей

***

Меня будят гудки кораблей,

уходящих к далеким странам.

Меня будят свистки поездов,

отправляющихся в путь.

меня будит яркое солнце

и утренний птичий гвалт.

Меня будит телефонный звонок:

«Ты почему не на работе?

Опять проспал?»

 

 

***

Бывают минуты,

когда я чувствую в себе

силы Геракла, освободившего Прометея.

А годы…

годы проходят через меня,

как стрелы Аполлона.

 

 

***

Я никому не говорю

о моей боли,

о моей тоске,

о моих мечтах,

о моем одиночестве –

и те, кто меня знают,

думают, что я оптимист и чудак.

И правильно думают.

 

 

***

Я искренне и надолго богат

моими мыслями, любовью, вами,

как мой любимый город Ленинград –

дождями, музыкой, стихами.

 

 

***

Я слышу каждый зов

и смотрю туда.

Я слышу плач ребенка

и хочу успокоить его.

Я вижу человека и знаю:

ему нужна помощь.

Но я не могу помочь всем,

и каждый день в меня врываются

чей-то крик, плач и чье-то лицо.

 

 

***

Мне свет зари уже не нужен,

но день с собою тянет и меня,

и гвалтом птиц мой слух разбужен,

но спит еще душа моя.

Реклама

Моя сила

Я мужчина покрепче иных мужиков,

что бахвалятся силой мужскою своей –

не хочу чужих ласк и побед кулаков,

потому что я просто люблю всех людей.

Это чувство прекрасней других и трудней:

не измерить его в нашей жизни ничем –

кто богаче деньгами, собою бедней,

не окупят его и красивость речей.

Гуманизм – это равенство, братство, любовь;

и две тысячи лет все твердят эту мысль,

но, как прежде, везде проливается кровь,

и все так же страшна и мучительна жизнь.

Я хотел бы отдать себя людям без слов:

свои мысли и руки, улыбки и кровь,

но дела мои рвутся в размеры стихов –

в них живет моя сила – мужская любовь.


Мой Александр Сергеевич Пушкин

Мой Александр Сергеевич Пушкин –

«Француз» и «Обезьяна с Тигром»,

мой общечеловеческий и русский,

живой, доверчивый и хитрый.

Горячий, словно африканский ветер,

безудержный, как истинное чувство,

и сумрачный, как петербургский вечер,

и светлый, как народное искусство.

Я знаю: ты все время шел к народу –

сложна, крута была твоя тропа,

теперь народ пробил к тебе дорогу –

поэта чтит «холодная толпа».

Через Лицей

двенадцатого года,

через Михайловский

и двадцать пятый год

с горячим сердцем ты спешил к народу,

и шел к тебе навстречу твой народ.

 

Звезда пленительного счастья

зажглась и, озарив свободы небосвод,

погасла в мраке самовластья,

сверкнув над крепостью у невских вод.

Последний свет звезды упавшей

горел в глазах пяти друзей,

а Пушкин, их судьбу узнавший,

прожил еще десятилетье декабрей.

И ты бы мог:

соединить судьбу,

как дум высокое стремленье,

с друзьями, вставшими на гордую борьбу

за наш народ, его освобожденье;

но у тебя был свой тернистый путь,

своя борьба, свое предназначенье –

ты искрой был, которой не задуть,

ты был звездой во мраке заточенья.

 

Ты шел через «Руслана и Людмилу»,

через «Деревню», «Вольность» и «Цыган» —

искал в народе жизненную силу

и наполнялся этой силой сам.

Через Евгения с Татьяной,

через Бориса и Петра

ты Русь хотел понять упрямо

до глубины души,

до самого нутра.

Через историю народного восстанья,

все повести, трагедии и письма

поднялся ты к вершине пониманья

души народа и движенья мысли.

Через сказки няни и народа

через говор псковских мужиков

языку родному дал свободу

от классических

и от других оков.

 

Любовь народа – памятник тебе.

Вся русская поэзия

шла по твоим стопам.

Я знаю:

есть у каждого в судьбе

к родному Пушкину народная тропа.